Моя 8-летняя дочь — уже почти подросток. Но я не был к этому готов

Колонка отца о том, как быстро растут свои дети

Журналист, кинообозреватель, колумнист «Московских новостей», ведущий канала «Юлик про кино и сериалы» и отец троих детей Юлиан Марэ написал для ГМД-медиа текст о взрослении старшей дочери.

В своём рассказе он честно признается: к такому жизнь его не готовила — ведь ей всего 8! Но это факт — предупбертат и пубертат значительно молодеют: если раньше первый подростковый кризис ждал родителей не раньше 11-13 лет, то теперь дети (и родители!) оказываются в огне перемен на несколько лет раньше. 

Читайте о том, как Юлиан и его семья справляются с новым этапом в своей жизни, и делитесь своим мнением в наших соцсетях.

Подписаться на телеграм ГМД-медиа

Моей старшей сейчас восемь. И как, наверное, любой родитель, я всегда держал в голове, что кроме ряда кризисов разных лет, в итоге меня ждёт великий финал – переходный возраст с юношеским максимализмом, прогулами, мальчиками, двойками, эпичными проблемами, скандалами, хлопаньем дверьми, тирадами про личное пространство и многое-многое другое, что знакомо каждому на личном опыте дцать лет назад.

Но всю дорогу Алиса была маленькой и до того самого подросткового возраста было всегда очень и очень далеко: сначала мы разбирались с садиком, теперь вот с младшей школой, и я держал в голове, что у нас есть ещё хотя бы лет пять.

Я рассчитывал, что всё, что нас ждёт в ближайшие пару лет – это беготня по кружкам и допам, куча странной домашки, из-за которой мы будем ругаться по вечерам, да становление детской личности с пиками вроде «не хочу это платье» или «вообще-то я не люблю бананы».

В такой парадигме мы жили. Даже первый школьный год прошёл на удивление легко и просто, даже несмотря на то, что мы сменили две школы.

И вот новый учебный год. Частная школа, избавляющая нас от 80% домашки дома. Внятный классный руководитель, со своими, конечно, педагогическими идеями, но вроде, конструктивными. Куча активностей и возможностей для реализации ребёнка и родителей через него. Мы – рады, ребёнок – доволен. Казалось бы – мечта.

Беда, как говорится, пришла откуда не ждали. Сначала мы со скрипом заметили, что ребёнок стал… м-м-м… борзый. Как заметили? По белым глазам, ведь зрачки закатаны куда-то в череп от недовольства, по цыканью, уходящему во время и пространство, по дребезжанию крючков на двери в попытках ей как следует хлопнуть и прочим дерганьям, протестам и гонору.

Почему заметили со скрипом? Ну, это было крайне внезапно и неожиданно. Плюс сильно размазано по времени – произошло не за день, происходило не каждый день, и проявлялось вспышками в течение полугода. В целом, как достаточно толерантные и спокойные родители, к тому же, ратующие за развитие личности ребёнка, мы смотрели на единичные случаи как на реакции на конкретные ситуации, как проявление развития ребёнка с собственным характером, мыслями, ощущениями и взглядами. Мы не видели в этом системы. 

Однако жизнь подкинула дровишек в этот разгорающийся костёр, и мы были вынуждены заметить очевидное – это то самое, к чему мы не были готовы.

Оказалось, что то, что мы видим дома, это не все звоночки. Решив проверить, как дела в школе (которая сама почему-то ничего такого не сообщала), от классного мы узнали много интересного про поведение ребёнка, про ситуацию с оценками, про дружбу с мальчиками, про вражду с девочками. Нашу догадку учитель озвучил самостоятельно: дети сегодня взрослеют сильно раньше, порой переходный возраст, особенно у девочек, может начинаться и в 8-10 лет.

Мы рассчитывали лет на 12-14. Ну хотя бы на 11. Но 8! К этому мы точно не были готовы. Она же наша малышка! Вот эта пуговка, этот милый пирожочек! Этот беспомощный и глупый оленёнок! Какой ему взрослый мир?

Но оказалось, что она уже одной ногой там – переписки с мальчиками, манипуляции учителями, проявление характера дома… картинка в итоге сложилась.

Нажать на паузу или отмотать время назад не получится. А значит, надо разбираться с тем, что имеем. Но как? Понятно, что в таком раннем старте есть свои плюсы – у неё ни денег, ни ключей, то есть от побегов из дома и даже мыслей об этом мы, наверное, избавлены. Как и от влияния суперплохой компании и взрослых парней, катающих её по клубам.

Но минусы-то есть: она еще не сформировалась как человек, поэтому это всё максимально импульсивно, она еще ребёнок и с ней невозможно даже поговорить о том, что происходит, на неё нет рычагов давления – деньги, свобода или телефон не имеют для нее ценности.

Спасибо школе. Там сказали, что это в первую очередь их проблема – взросление и отношения в школе на их стороне, и они будут прикладывать все усилия и использовать все инструменты, что у них есть – пересаживать, разграничивать, проговаривать, нагружать. Нас же просто позвали в эту команду разделять те же принципы и дома – следить за кругом общения, заниматься дисциплиной и воспитанием.

В школе есть перемены, запреты редко дают положительный результат, если дети хотят общаться, они будут общаться, а вся нагрузка может быть отодвинута в угоду развлечениям. И я сомневаюсь, что в школе есть правомерные рычаги давления делать что-то кроме того, что ребёнок должен.

О том, что будет дома, тоже задумываться странно – всё, с нами живёт тот самый хрестоматийный подросток, который разбрасывает вещи, грубит, демонстративно не делает то, что просят, и прочие радости этого списка.

Анализируя вместе с женой наши подростковые годы, мы понимаем, что то, что делали наши родители – не работало, а значит, нужно либо придумывать что-то новое, искать подходы, либо… смириться, ввести правила, организовать тайминг, дисциплину и просто сделать так, чтобы во время своего формирования ребёнок усвоил несколько важных уроков.

Проблем, правда, две. Во-первых, несмотря на эту «взрослость», ребёнок, очевидно, обладает низким эмоциональным интеллектом, да и интеллектом тоже. То есть он и не понимает, что с ним и почему происходит, и не может дать этому никакую оценку, как-то это проработать, подумать или взвесить свои действия.

Во-вторых, учитывая первое, трудно коммуницировать на эту тему – не поймет. Если 14-летнему подростку ещё можно что-то объяснить, просто он не станет слушать, то тут он может слушать, но ничего не поймёт, поймёт не так, забудет и так далее всё, что свойственно детям.

И получается, что со стороны ничего не понимающего ребёнка всё это будет выглядеть как внезапное и крайне суровое к нему отношение и изменение его жизни на пустом месте в угоду контролю. Как он отреагирует?

Такими выдались третья и четвертая четверти. На удивление, невзирая на всё вышесказанное, год закончен на отлично. С теми, кто плохо на неё влиял и на кого влияла она, она больше не дружит, с теми, с кем ссорилась – дружит. Дома – по-прежнему редкие всплески. Но характер и очерчивание границ видны с каждой неделей все ярче.

У нас целое лето, чтобы наблюдать, анализировать и планировать какую-то новую воспитательно-назидательную систему на следующий год. 

И немного напуганы, ведь близняшкам сейчас три, а значит, у нас буквально пять лет до повторения всего этого, помноженного на два. 

В оформлении статьи использована иллюстрация Александра Сербиненко