Спойлер: нужна, но не как набор слов, а как реальное переживание
В школьной программе есть тексты, которые подросткам «не по росту». У них в 13–16 лет просто нет того жизненного опыта, на который опирается автор, чтобы понять быт и тревоги героев «Войны и мира». Зато есть юношеский максимализм, который заставляет их искренне жалеть Муму и ненавидеть Герасима. Родители видят, что ребёнок мучается над классикой, но не всегда понимают, чем тут помочь.
Вместе с Ларисой Арачашвили, учителем русского языка и литературы московской школы «Снегири», обладательницей звания «Учитель года России — 2019», разбираем, зачем школьникам читать классику и как сделать так, чтобы это чтение не превращалось в повинность.
Почему в программе для детей есть книги для взрослых
Дети стали читать меньше не из-за лени. Просто у книги появилось огромное количество конкурентов за внимание. У советского школьника из развлечений было в основном чтение и изредка поход в кино: телевизор был далеко не в каждом доме. Сейчас вместо этого — сериалы, игры, лента новостей в соцсетях. Современная литература при этом читается куда легче классической, так что самостоятельно к Толстому и Тургеневу подросток вряд ли потянется.
Впрочем, и писатели свои произведения создавали не для детей. Официальная маркировка «Тихого Дона» — 18+. «Муму» на самом деле рассказ о человеке, которого обстоятельства лишили права поступить так, как кажется логичным детям в пятом классе. В «Евгении Онегине» ученики видят лишь любовную линию — потому что это единственное, что им по-настоящему близко в 14 лет.
И всё же классику читают в школе именно потому, что она сложная. Без учителя, который расшифровывает контекст, объясняет, что стоит за именами и деталями, подросток эти тексты не откроет вообще — ни сейчас, ни через десять лет.
Учитель берёт на себя непростую обязанность провести через непонятное. Этот навык нужен не только в литературе, но и в любом сложном деле — уметь освоить то, что не поддаётся с первого раза.
При этом задача учителя не в том, чтобы просто перевести текст на понятный язык, а в том, чтобы прикрепить к сложному материалу эмоцию — незнакомая фамилия или архаичная деталь запоминаются только тогда, когда к ним привязано переживание. Это и отличает предмет от остальной школьной программы: другие уроки дают информацию, а литература работает с чувством. Без взрослого, который умеет это чувство вызвать, текст остаётся набором непонятных слов.
Ту же работу сегодня берут на себя и издатели: классические тексты выходят в изданиях с современными обложками и иллюстрациями, которые помогают воспринимать текст, оставаясь при этом трудом Пушкина и Достоевского без сокращений и упрощений. У «Альпины.Дети», например, есть серия «Классика: новая эстетика»: «Евгений Онегин», «Преступление и наказание», «Отцы и дети» — в современном оформлении, которое делает знакомство с классикой менее формальным и помогает избавиться от стереотипа, что такие книги обязательно скучные и тяжёлые.
Как родитель может помочь ребёнку читать классику
Дома у ребёнка нет учителя-дешифратора, но кое-что из его арсенала доступно и родителю. Главное — не заставлять читать через силу. Вместо этого лучше искать точки, через которые можно пробудить интерес у детей. Вот несколько приёмов, которые можно легко использовать дома.
Изучать книги через эмоциональные крючки
Раз литература, как мы выяснили выше, держится не на информации, а на переживании — нужно помочь ребёнку эту эмоцию создать. Найти что-то, что превратит текст из абстрактного в более личный — нечто общее с героем, знакомую деталь. Или осовременить историю. Ведь примерно то же самое делают и создатели его любимых вертикальных видео — снимают так и на те темы, которые вызывают эмоции.
Учитель Лариса Арачашвили на уроках использует фильмы и музыку. Прежде чем открыть классический текст «Ромео и Джульетты», она предлагает ученикам посмотреть фильм с Леонардо ди Каприо. Благодаря такому приёму 90% учеников обращаются к первоисточнику.
Или сравнивает поэтов Серебряного века с современными русскими рэперами. Или, например, объясняет конфликт «Преступления и наказания» через фильм «Мстители: Война бесконечности», где Танос рассуждает почти так же, как Раскольников: можно ли совершить зло ради высшего блага.
Здесь проведу жёсткую границу: это мостик, а не замена. Если я сравниваю ритмику Маяковского с рэпом Басты — это метафора, чтобы дверь открылась. Если я даю «Ромео и Джульетту» в экранизации 1996 года, я даю визуальный эмоциональный якорь. Но после этого мы всегда берём в руки текст и смотрим, где в оригинале эти эмоции прописаны словами.
Подмена происходит тогда, когда учитель или родитель останавливается на этапе «понял суть» Классика намного объёмнее — это язык, стиль, подтекст. Поэтому правило: сначала экранизация или ассоциация, чтобы зацепить, затем текст, чтобы погрузить.
Дома можно поступить так же — включить фильм по книге до чтения, обсудить, что зацепило, и только потом взяться за текст. Ждать, что ребёнок сам на каникулах возьмёт томик стихов, не стоит. Интерес надо создавать заранее, а не рассчитывать, что он появится сам собой.
Помнить, что не все дети — читатели
Есть дети, которым чтение объективно даётся тяжело — из-за психофизических, психоэмоциональных или других индивидуальных особенностей. Если пытаться любой ценой сделать из них «читателей», это часто приводит лишь к отторжению литературы. Гораздо важнее помочь ребёнку освоить необходимый минимум, чтобы он понимал контекст произведений и мог полноценно участвовать в уроке. И родитель в этом лучший помощник.
Для себя как для учителя Лариса Арачашвили считает успехом уже то, что на уроке ученик проживает книгу, сопереживает героям и включается в разговор хотя бы на эти 40 минут. Кто-то позже начинает читать самостоятельно, кто-то спустя годы возвращается к литературе в трудный момент жизни, а кто-то просто сохраняет ощущение, что книги могут помочь понять себя и свои переживания. И этого, по мнению педагога, тоже достаточно: нельзя «спасти всех», но можно сделать так, чтобы встреча с литературой оставила след даже у тех, кто никогда не станет заядлым читателем.
Давать ребёнку выбор
Школьную программу никто не отменял: есть книги, которые важно прочитать хотя бы ради общего культурного кода. Зато родители могут помочь ребёнку найти книги, которые ему действительно захочется читать. Если рядом с обязательными «Муму» и «Евгением Онегиным» дома появятся «Хроники Нарнии», «Перси Джексон» и другие современные истории по интересам ребёнка, чтение перестанет быть исключительно школьной обязанностью. Именно так формируется собственный читательский вкус.
Я не могу поставить “Гарри Поттера” вместо “Войны и мира”, потому что есть календарно-тематический план, но я могу методически обыграть “Войну и мир” так, чтобы дети увидели в нём сериал про отношения, а не только монструозный объём романа. Однако родительский выбор сейчас критически важнее, и вот почему: школа даёт культурный код, а родитель даёт вкус. Учитель встречает ребёнка три раза в неделю, родитель — каждый вечер. Без родительского интереса школьная классика останется для ребёнка “костями”, которые он проглотит ради оценки.
Интересоваться тем, что ребёнок читает сам
Не стоит обесценивать графические романы, комиксы или фэнтези только потому, что они не входят в школьную программу. Такие книги не заменяют классику, но могут стать отличным дополнением к ней и поддержать интерес к чтению. Ещё важнее — обсуждать прочитанное: спрашивать, почему ребёнку нравится тот или иной герой, какие поступки он считает правильными, с кем себя ассоциирует. Такие разговоры не только поддерживают читательский интерес, но и помогают развивать критическое мышление, умение аргументировать свою точку зрения и лучше понимать себя.
«Задача школы — дать инструмент (анализ, контекст эпохи, литературоведческие термины). Задача родителя — как минимум не мешать, говоря, что это скучно, а лучше попытаться втянуть ребёнка в эмоциональное обсуждение, — говорит учитель Лариса Арачашвили. — Классику нельзя сдать как норматив. Её можно только пережить. И если ребёнок не видит живого отклика дома, чтение становится для него повинностью».
Читать самим и обсуждать
Наличие книги в руках родителей как факт не работает. Ребёнок считывает фальшь моментально. И если родитель читает, чтобы подать пример, он это видит.
Если папа сидит с серьёзным лицом над Довлатовым, а на вопрос сына: «О чём там?» бурчит: «Отстань» — это бесполезно и лишь создаёт дистанцию. Личный пример работает, когда ребёнок понимает, что чтение действительно приносит родителю удовольствие. И работает совместное обсуждение.
Расскажите за ужином о мысли, которая вас зацепила, спросите мнение ребёнка о герое из его книги, сравните впечатления, даже если читаете совсем разные произведения.
Необязательно читать одно и то же — важно показать, что книги становятся поводом для живого разговора. Лариса Арачашвили составила два списка книг для совместного чтения и обмена между детьми и взрослыми.
Книги для взрослых, которые будут полезны детям:
1. «Над пропастью во ржи» Дж. Сэлинджера.
2. «Маленький принц» Сент-Экзюпери.
3. «Мартин Иден» Джека Лондона.
4. «Пикник на обочине» Стругацких.
5. «Цветы для Элджернона» Дэниела Киза.
Книги для детей, которые будут полезны взрослым:
1. «Вафельное сердце» Марии Парр.
2. «Мой дедушка был вишней» Анджелы Нанетти.
3. «Поллианна» Элинор Портер.
4. «Дом, в котором…» Мариам Петросян.
5. «Я не тормоз» Нины Дашевской.
Заключение
Школьная классика — не список книг, которые нужно «одолеть» ради оценки. Это способ ещё в детстве познакомиться с человеческими чувствами, поступками и выборами, которые остаются актуальными независимо от эпохи. Не каждую книгу ребёнок полюбит сразу. Какие-то произведения окажутся «на вырост» и откроются только спустя годы. Но если школа поможет освоить культурный код, а родители — сохранить любопытство к чтению и привычку обсуждать книги, то встреча с классикой не закончится последней страницей учебника.
В оформлении материала использованы обложки книг издательства «Альпина». Коллаж Александра Сербиненко
