«Увлечение жуткими историями — это не новая мода»: интервью с подростковым писателем Владом Райбером 

Обсуждаем страшные рассказы, увлечение подростков хоррорами и вспоминаем классику

«Жила-была девочка. Однажды мама ушла на работу и строго-настрого запретила ей включать радио. Девочка не послушалась…» — строчки, знакомые, пожалуй, каждому, кто ездил в пионерский лагерь. Сейчас лагеря называют летними, но дети по-прежнему с замиранием пересказывают друг другу «страшилки», только уже современные

А раз началось лето, сезон лагерей, значит, пришло время и страшилок у костра. О том, чем они так притягивают подростков, мы поговорили с Владом Райбером, современным подростковым автором мистических историй и фэнтези.

Влад, как вам кажется, почему дети и подростки так любят хорроры, в чём притягательность жанра?

Я сам до сих пор пытаюсь решить эту загадку. Пытался выяснить, с каких пор началось это массовое увлечение хоррором и кто стоял у истоков. Оказывается, пугающие истории увлекали детей и подростков всегда. Много веков назад люди сочиняли страшные сказки (на самом деле сказки долгое время не предназначались детям, их могли слушать только взрослые, а в некоторых обществах — только мужчины — Прим. ред.). Славянский фольклор полон чудовищ: Баба-Яга, что живёт в лесу, поедает непрошеных гостей и катается на их косточках. Русалки топят людей, вурдалаки пьют кровь…

Позже народ пугали русские классики: «Пиковая дама» и «Гробовщик» Пушкина, «Вий» Гоголя, «Чёртик» и «Жертва» Ремизова — все эти произведения были вдохновлены народными историями. В советскую эпоху появились пионерские страшилки. Короче говоря: увлечение жуткими историями — это не новая мода. Хорроры сопровождали детей и подростков во все эпохи. Психологи говорят, что этот жанр такой притягательный, потому что он даёт возможность испытать сильные эмоции и при этом остаться в безопасности. Я с ними согласен.

Какой должна быть хорошая «страшилка», чтобы и попугать, и не травмировать до такой степени, чтобы ребёнок спал потом только со светом?

В каждой книге я стараюсь донести мысль: «Даже самые страшные существа имеют свои слабости. Главное, не сражаться с ними в одиночку». Я знаю, что полная безысходность и ощущение, что зло всесильно может травмировать читателя (особенно юного), поэтому соблюдаю баланс между ужасом и надеждой.

Почему действия страшных историй так часто происходят в летних лагерях?

Тут дело в самой атмосфере. Дети вдали от своего привычного мира. Родителей нет. Как правило, рядом лес. Вечера перед отбоем у костра. Обстановка сама по себе располагает к страшным историям.

Наверное, поэтому моя книга «Летний лагерь» стала одной из самых популярных. Сейчас я работаю над второй частью и планирую как минимум ещё одну книгу в этой же атмосфере. Думаю, среда и атмосфера лагеря идеально подходят для захватывающего сюжета.

Вы сами ездили в детстве в лагерь? Если да, то были ли там вечера со страшилками?

Да, я из многодетной семьи, поэтому часто получал путёвки в лагеря почти на каждые каникулы. Больше всего мне запомнился лагерь «Орлёнок» в Туапсе. Это путёвка была особенная, наградная — за активное участие в жизни школы. Тогда мне казалось, что жизнь разделилась на «до» и «после». Такие вот сильные впечатления. И, конечно, у нас был вечер у костра, когда мы рассказывали друг другу страшилки. Темнота, треск огня, лицу тепло, а по спине бегут мурашки. До сих пор помню эту уютно-страшную атмосферу.

Кстати, недавно мне стало интересно, как сейчас выглядят лагеря, в которых я отдыхал. Поискал в интернете. Оказалось, что многие из них закрыты и заброшены. Так печально стало. Но хорошо, что «Орлёнок» до сих пор существует.

Отличаются ли современные сюжеты страшных историй от историй вашего детства?

Я рос в 90-е. Тогда в страшилках было много недосказанности. Никто не объяснял, откуда взялись Гроб на колёсиках и Чёрная рука, и по каким законам существуют эти чудовища.

В современных страшных историях важна продуманная мифология, с предысторией, правилами и логикой мира. Взять хотя бы SCP‑файлы, ФНАФ и «Закулисье» — это уже целые вселенные с огромным количеством подробностей, разными версиями и спорами внутри сообщества.

Современные технологии дают любителям ужасов возможность обсуждать истории, поэтому места для недосказанности стало меньше.

Где вы берёте сюжеты для своих историй?

Сюжеты берутся просто из головы. Ещё в детстве это было для меня самой увлекательной игрой. Мне никогда не бывало скучно, потому что в любой момент я мог погрузиться в свои фантазии и бродить по придуманным мирам. Я сочинял истории, представлял персонажей и разные ситуации. По сути, это была такая бесконечная внутренняя игра воображения. И, честно говоря, с тех пор почти ничего не изменилось. Я до сих пор играю в эти игры, просто теперь всё записываю.

У вас большой фандом, кто — основные подписчики и читатели, мальчики, девочки, сколько им лет? Что их объединяет?

У меня очень разная аудитория: это и дети, и взрослые. Но, по моим наблюдениям, больше всего подростков от 13 до 18 лет. И самые активные из них — это девочки. Они чаще пишут комментарии и приходят на встречи. Кстати, это не странно. Какое-то время назад я работал в сфере кино, мы с коллегами занимались статистикой российских кинотеатров и выяснили, что больше всего на фильмы в жанре хоррор ходят молодые девушки. Не знаю почему — это просто факт.

Что бы вы сказали родителям, которые сомневаются, стоит ли их детям «читать всякие кошмары»?

Я считаю, что родителям виднее. Они лучше знают, насколько их дети впечатлительные. Иногда сами подростки спрашивают меня: можно ли читать мои книги, если ещё нет 16? Я всегда отвечаю: с разрешения родителей можно.

Какие любимые хорроры были у вас в детстве: и книги, и фильмы?

В моём детстве была серия книг «Страшилки» с повестями от разных авторов — российских и зарубежных. Ещё была серия «Ужастики» от Роберта Стайна, а по телевидению шёл сериал «Мурашки» по мотивам его рассказов. Так что подростковый хоррор всегда был частью моей жизни.

В одном из фильмов серии «Крик» герой рассуждает о законах жанра: кто гибнет в страшных историях первым, кто выживает, что можно и нельзя делать. А во вселенной ваших героев есть такие правила?

В моих книгах герои имеют дело с монстрами и аномальными явлениями, но я стараюсь оставаться на связи с реальностью. Не следую законам жанра, а пытаюсь представить, как бы это всё работало в нашем мире.

Говорят, Гофман так боялся собственных историй, что просил жену сидеть рядом с ним, пока он пишет. У вас не было настолько впечатляющих историй, что вы сами потом боялись?

Иногда меня пугают собственные истории. Хорошо помню, как писал историю про Цапку, которая обитает в темноте. Дело было ночью. Чувствовал, как волосы встают дыбом. А ещё однажды дописал довольно отвратительную сцену, а потом дёрнулся и сказал вслух: «Фу! Какая мерзость!»

Какие самые классные отзывы от читателей вы получали?

Получаю сотни отзывов в духе: «Никогда не любил читать, но от ваших книг не оторваться», «Первая книга, которую я прочёл вне школьной программы», «С ваших книг началась моя любовь к чтению». Я рад, что мои книги открывают для кого-то мир литературы.

В оформлении материала использованы фото из личного архива Влада Райбера. Коллаж Лизы Стрельцовой