Разбираемся вместе со специалистами

Они похожи на супергероев: по повороту ключа в замочной скважине определяют, в каком настроении вернулся отец; по материнскому взгляду понимают, будет ли сегодня скандал. Они похожи на шпионов: знают, когда лучше сидеть в своей комнате тихо-тихо и не отсвечивать, а когда самое время попросить 100 рублей на колу — папа выпил первую рюмку, значит пока ещё добрый. Они тревожны, склонны брать на себя ответственность, жертвовать собой ради других, предугадывать события и разводить сгустившиеся над семьёй тучи своими детскими руками. И эти суперспособности сохраняются с ними на всю оставшуюся жизнь. Но легко ли им жить эту супергеройскую жизнь?

Вместе с психологом и психиатром рассказываем, каково это — быть ребёнком зависимых родителей.

Эксперты этого материала:

  • Марина Корнеева, подростковый психолог, кандидат педагогических наук, автор телеграм-канала «Про подростков»
  • Мария Рубе, врач-психиатр, врач-психотерапевт, семейный системный психотерапевт, травматерапевт, супервизор, член Национальной ассоциации супервизоров (НАС), член Ассоциации развития клинической психотерапии (АРКП), ответственный секретарь секции аддиктологии АРКП          

Зависимые родители

О событиях июльской ночи в подмосковном доме рэпера Джигана публика узнала только в конце сентября. По данным СМИ, музыкант в камуфляже собрал персонал в гостиной, обвинял людей в предательстве и утечке информации и требовал признаний, а один из охранников позже рассказал, что получил ранение. Сам Джиган отверг обвинения: по его словам, на участке снимали клип. Сейчас он находится на лечении. В доме в ту злополучную ночь находилось четверо детей музыканта — от 6 до 15 лет. Подмосковная полиция начала повторную проверку.

Для читателей это громкая новость из мира селебрити, случайно просочившаяся сквозь высокий забор. Но зависимость взрослых в семьях касается не только знаменитостей. Это могут быть ваши интеллигентные, тихие соседи. Родители одноклассников ваших детей. Самые близкие родственники. Или вы сами, старательно отворачивающиеся от проблемы в виде ежедневных бокалов за ужином и пятничного расслабления до беспамятства.

Интересное по теме

Сколько зависимых семей в России

Единой статистики о том, сколько российских детей растёт рядом с пьющими или зависимыми от других веществ родителями, не существует. Так, разбросанные по регионам осколки.

Например, в Иркутской области, по данным уполномоченного по правам ребёнка, у 72% семей, стоящих на учёте как находящиеся в социально опасном положении, родители страдают алкогольной или наркотической зависимостью. В Алтайском крае в январе 2026 года числилось около 1 000 семей, где родители злоупотребляют спиртным. В целом по стране в 2025 году было зафиксировано более 2 000 случаев лишения родительских прав в связи с хроническим алкоголизмом или наркоманией матери или отца. И речь идёт о семьях, которые попали в поле зрения государства. Намного больше зависимых семей остаются в тени.

Ни на каком учёте наша семья как неблагополучная не стояла, хотя все соседи знали, что мой отец алкоголик, что у нас постоянные скандалы, что дети сидят вечно голодные. У меня никогда не было уверенности, что дома будет еда. Папа слишком часто терял работу, и бывало, что дома не было даже хлеба. До сих пор во взрослом возрасте я испытываю сильные трудности в отношениях с едой, у меня диагностировано РПП. Мне и сегодня кажется, что мне не хватит еды. Я стараюсь наесться впрок, объедаюсь до такой степени, что вот-вот лопну. Я до сих пор не пережила тот детский голод и страх нехватки еды.

Наталья, 47 лет, дочь алкоголика

Мама или папа: чем различаются последствия употребления для ребёнка

Пьющий родитель всегда влияет на будущее и мальчиков, и девочек. У подростка формируется особый склад личности, объясняет психиатр Мария Рубе. Но у матери и отца в семье разные роли, поэтому и последствия различаются.

Если употребляет мать

Материнская роль, по словам психиатра, это безопасность и принятие. Вместо источника тепла и защиты ребёнок получает непредсказуемость, агрессию, иногда пренебрежение. Отсюда глубокое недоверие к миру и чувство отвержения. Женская зависимость воспринимается как более тяжёлое и табуированное явление, поэтому дети таких матерей живут под гнётом тайны и стыда: не приводят друзей домой, скрывают происходящее.

Нередко меняются и роли: ребёнок занимается младшими, готовит, убирает. Насколько это выражено, зависит от масштаба проблемы. Дочь часто вырастает с разрушенным, несформированным образом материнства и женственности, и это отражается на построении собственной семьи. У мальчиков искажается представление об образе женщины, а вместе с ним растёт риск нездоровых отношений.

Если употребляет отец

Отцовская роль — это пример социализации, понимания авторитетов, установления границ. При зависимом отце внешняя угроза перестаёт быть внешней. Деструктивное поведение, нарушение личных границ взрослых и детей, агрессия несут страх и физическую угрозу.

Дом перестаёт быть безопасным местом и превращается в место скандалов и насилия. Рядом часто оказывается неупотребляющая созависимая мать, которая покрывает отца, сглаживает конфликты и защищает детей. Мать становится гиперопекающей, а для воспитания будущего взрослого это ничем не лучше нехватки внимания. Плюс, подросток вынужден лавировать между агрессивным невменяемым отцом и обхаживающей его матерью.

Последствия у мальчиков и девочек разные:

  • у мальчиков либо развивается инфантильность, и они вырастают «обмякшими», либо возникает протестная агрессия; есть и риск перенять поведение родителя как способ справляться со стрессом;
  • у девочек закладывается сценарий выбора партнёров с аддиктивными, деструктивными чертами, а отношения строятся вокруг того, чтобы спасать и исправлять.
Интересное по теме

Созависимость: почему второму родителю так трудно что-то менять

Со стороны кажется, что вопрос простой: если дома небезопасно, надо уходить. Но второй взрослый нередко остаётся рядом с зависимым партнёром годами. Психолог Марина Корнеева называет это поведение созависимостью. Партнёр может сам не употреблять и никого не обижать, но он остаётся в слиянии с тем, кто употребляет.

Иногда его удерживают даже не чувства, а затягивающая игра. К этому добавляются дети, имущество и другие обстоятельства, которые держат рядом. Плюс, созависимый партнёр верит в то, что другой исправится. Поэтому он постоянно прощает зависимого и откладывает на потом решение этой ситуации.

Созависимый искренне верит, что он способен спасти второго, зависимого, и тот выздоровеет, потому что зависимость, конечно, болезнь, говорит Марина Корнеева. И эта вера похожа на «розовые очки»: она может быть настолько всепоглощающей, что снова и снова удерживает созависимого рядом с зависимым человеком.

Марина Корнеева подсказывает, что второму родителю продумать заранее, если риск насилия всё же существует:

  • найти союзника: адекватного родственника, который живёт отдельно (бабушка, дедушка, тётя, дядя, крёстные, иногда старшие дети, которые уже уехали), а если родственников нет, друзей семьи; к какому человеку могут прийти или уехать дети, если ситуаций станет опасной;
  • рассказать детям, что делать при угрожающем поведении зависимого: это задача неупотребляющего родителя, если он адекватен;
  • собрать сумку, чтобы второй родитель или другой безопасный взрослый мог быстро уйти с детьми: документы на себя и детей, зарядка и телефон, деньги (наличные, если карты оформлены на партнёра);
  • не оставлять детей наедине с родителем, который может быть опасен: либо рядом должен быть кто-то ещё, либо ребёнка стоит отправить в другое место. Можно нанять няню, с ней может быть поспокойнее.
Интересное по теме

Что делать родителям, если употребление вызывает беспокойство

  • Признать, что вы стали употреблять чаще, больше, с более тяжёлыми последствиями. Это первый шаг.
  • Понять, что именно вызывает стресс: рутина, нагрузка, напряжение в семье или на работе, здоровье близких. Часто всё начинается с того, что выпивают для сна, для расслабления, для раскрепощения.
  • Вести дневник употребления: количество, последствия и потраченные деньги. Осознание финансовых трат дополнительно мотивируют отказаться от употребления.
  • Определить триггеры: тревога, усталость, стресс, пьющие родственники и друзья.
  • Попробовать прожить месяц без употребления и понаблюдать за собой. Если даже месяц кажется очень долгим сроком — это тревожный звоночек.
  • Ввести лимиты и следить, как они соблюдаются. Найти другие способы расслабиться — прогулка, спорт, культурные мероприятия.
  • Не держать дома алкоголь и вещества — это всегда дополнительный соблазн.
  • Если становится хуже, появляются тревога и злость, обращаться к психологу, врачу, психиатру, наркологу.

Дети зависимых родителей 

Старшая дочь Джигана Ариела, которой сейчас 15 лет, рассказала о той ночи в интервью Ксении Собчак. Что написала маме, попросила младших детей сохранять спокойствие, и все четверо спрятались: двое в гардеробной, двое в ванной с няней. Примерно через сорок минут отец заглянул к детям, посмотрел рисунки к шаббату, сказал пару добрых слов и вышел. По словам Ариелы, так бывало и раньше: после вспышек ярости он нередко становился мягким.

Но на этом ночь не закончилась. Няни пытались вывести детей за территорию, однако стоявший снаружи мужчина не разрешал, и спастись удалось только через заднюю дверь, откуда охранник увёз детей в безопасное место.

Дом как источник опасности

В семьях с употребляющими взрослыми до оружия доходит не всегда. Но даже если при ребёнке не происходит громких скандалов и драк, пережитое оставляет глубокий след, говорит подростковый психолог Марина Корнеева. Дети, подростки и потом уже выросшие взрослые помнят многое: тревожный шёпот мамы с просьбой вести себя потише, невнятное бормотание взрослых, истеричное поведение — неестественный смех или судорожные рыдания. И это, безусловно, влияет на ощущение безопасности. Семья, в которой человек вырос, должна давать ощущение стабильности, безопасности, любви и принятия.

Взрослым может только казаться, что ребёнок ничего не знает и не замечает. Но все члены семьи, особенно дети, очень проницательны и могут просто чувствовать — что-то не так.

Психиатр Мария Рубе описывает, как выглядит жизнь в таком доме изнутри: ребёнок постоянно ждёт скандала, насилия, смены настроения. Он прислушивается к шагам, звону ключей, интонации, чтобы по ним угадать, трезвый или пьяный вернулся отец или мать, и что ему, ребёнку, делать — спрятаться или можно расслабиться.

Мне очень не хватало безопасности. Дома были постоянные скандалы, какие-то разборки, драки, и я попросту училась выживать в этой обстановке. Мне до сих пор трудно представить, как выглядит обычная спокойная жизнь. Своему первому мужу я устраивала истерики до посинения, чтобы увидеть его яркие эмоции и понять — безопасно с ним или нет. Мне нужно было каждый раз его проверять, чтобы хотя бы на недолгое время почувствовать себя спокойнее.

Наталья, 47 лет, дочь алкоголика

Семейная тайна за семью печатями

Замалчивание считается одним из самых тяжёлых испытаний. Ребёнок видит неадекватное поведение родителей, но дома все прячут глаза и старательно делают вид, что ничего не происходит. Подумаешь, мама просто устала и резко захотела спать. А папу начальник разозлил, все так делают — успокаиваются рюмочкой.

Психиатр Мария Рубе рассказывает, что в атмосфере замалчивания проблемы ребёнок перестаёт доверять своим чувствам, своим мыслям, своему мнению, своей способности делать выводы из окружающей обстановки. Когда родитель делает вид, что ничего не происходит, а на самом деле происходит, ребёнок вырастает словно «зашторенным». У него стираются границы между правдой и ложью, потому как основным механизмом семьи становится обман.

Стыд, изоляция, страх, что тайна раскроется, мешают подростку приглашать к себе сверстников. Постоянное напряжение со временем может привести к паническим атакам, депрессии и тревожным состояниям. И дети, как отмечает психиатр, склонны брать вину на себя: чем младше ребёнок, тем сильнее он верит, что если бы лучше учился, был послушнее или забирал сестрёнку из садика, мама с папой не употребляли бы.

Я много раз убеждала себя, что мне, наверное, показалось, что в нашей семье что-то происходит. Уговаривала себя, что это я просто слишком чувствительная. Вон, у соседки отец вообще дубасит мать, а у нас хоть дерутся редко, значит неплохо живём. Я выдавала за норму то, что нормой не являлось. Да мне никто никогда и не объяснял, что норма, а что нет.

Наталья, 47 лет, дочь алкоголика

Ребёнок в роли взрослого: спасатель, миротворец, потерянный

В семье, где один или оба родителя употребляют, ребёнку приходится брать на себя роли взрослых, чтобы поддержать фасад благополучной семьи.

Ребёнок надевает разные маски:

  • спасатель: меняется ролью с родителем, смотрит за бытом, ухаживает за младшими;
  • бунтарь: ведёт себя ещё хуже родителей и перетягивает конфликты между ними на себя;
  • миротворец: делает вид, что всё нормально, шутит, отвлекает внимание, хоть за этим стоит глубокая боль;
  • потерянный: старается слиться с обстановкой, чтобы его не замечали.

Родители делали меня своим взрослым. Я смотрела за сестрой, рано начала зарабатывать, стояла между ними, не давая папе ударить маму. Всю свою агрессию отец помещал в меня, а мама сливала на меня своё нытьё, жаловалась, как ей плохо живётся. Я была контейнером. Когда папа с заплетающимися ногами шёл домой, я бросала подруг, любимое занятие и бежала стоять между ними, слушать скандалы, истерики, пьяный бред.

Наталья, 47 лет, дочь алкоголика

Что остаётся с ребёнком зависимых во взрослой жизни

Взрослея, такие дети часто не понимают, что чувствуют. Мария Рубе называет это алекситимией: человек плохо различает свои переживания и не знает чего хочет. Есть и риск собственной зависимости, причём не обязательно от алкоголя или наркотиков. Это может быть, например, трудоголизм, лудомания, сексоголизм. Взрослые отношения с партнёрами часто скатываются в созависимые.

Если близкие люди постоянно лгут и заставляют лгать ребёнка, делать вид, что в семье всё хорошо, это становится стилем, нормой жизни. Подрывается базовое доверие к миру, человек находится в перманентной тревоге, живёт с оглядкой. И хотя этот ребёнок уже давно вырос и не живёт в семье с непредсказуемыми родителями, стиль общения и поведения сохраняется.

Марина Корнеева добавляет, что если подростку не объяснить, что излечение родителя от него не зависит, он будет пытаться спасти и вылечить употребляющих отца или мать. Это спасательство становится привычным паттерном поведения, и во взрослом возрасте переносится на других людей. Нередко такие дети в будущем попадают в похожие отношения, а в близком контакте остаются более отдалёнными и словно остранёнными.

В детстве я никогда не слышала своего имени. Только прозвища, или «эй, Наташка». Когда сейчас знакомые говорят «Наташа», мне кажется, что это означает уважение. А вот «Наталья Юрьевна» пугает и заставляет чувствовать себя не на своём месте. Я до сих пор долго терплю неуважение, и только когда становится совсем больно, взрываюсь и кричу: со мной так нельзя. Ловлю себя на мысли, что боюсь жить лучше, чем жила моя семья. И до сих пор испытываю боль от того, что у меня в детстве не было заботы, защиты, возможности просто быть ребёнком.

Наталья, 47 лет, дочь алкоголика

Как говорить с подростком о зависимости взрослого и чем ему помочь

Подростки почти взрослые люди, и с ними важно говорить честно. Вот что рекомендует Марина Корнеева:

  • сказать, что проблема действительно есть, и объяснить, как она решается, если решается;
  • если не решается, предупредить об угрозе и сразу рассказать, что делать;
  • не разбирать подробности диагноза и не обсуждать, как спасти папу или маму, достаточно установить сам факт;
  • подросток должен знать, что второй родитель в курсе, и получать новости о наличии улучшений, если они есть, и сведения, к кому обратиться за помощью при опасности.

Если подросток сам наткнулся в ленте на новость, подобную истории Джигана, Марина Корнеева советует поговорить с ребёнком. Спросить, что он сам понял и почувствовал, а свои комментарии давать потом и очень аккуратно. Специально показывать подростку такие истории не стоит. В каждой семье бывают сложности, но открытое насилие случается не везде, поэтому погружаться в это намеренно необязательно.

Что подросток может сделать самостоятельно

  • не вступать в беседу с нетрезвым родителем, не спорить, не кричать, не умолять;
  • найти безопасное место, где можно уйти от конфликтов;
  • пока дома шумно, уходить на секции, кружки, выставки, в музеи;
  • искать общение со здоровыми сверстниками и взрослыми;
  • обратиться к школьному психологу или на телефон доверия;
  • помнить, что это не его ответственность и не его граница контроля;
  • найти адекватного взрослого, который сможет его поддержать и снять груз тайны и ответственности.

По словам Марии Рубе, не стоит отказываться и от помощи органов опеки и попечительства. Но и важно учитывать последствия, которые могут быть разными, вплоть до того, что семья лишится родителей.

Интересное по теме

Куда обратиться за помощью

  • Единый общероссийский детский телефон доверия: 8 (800) 200-01-22
  • Национальная наркологическая служба: 8 (800) 600-31-39
  • Наркологический центр для несовершеннолетних: +7 (499) 245-03-85
  • Кризисная помощь подросткам при центре им. Г.Е. Сухаревой: +7 (495) 960-34-62
  • Анонимные алкоголики
  • Семейные группы Ал-Анон и Алатин для взрослых и подростков 

Вопрос-ответ

Нужно ли говорить подростку, что у родителя проблема с алкоголем или наркотиками?

Да. Подростки почти взрослые люди, и с ними важно говорить честно: сказать, что проблема есть, объяснить, как она решается, если решается, а если не решается, предупредить об угрозе и рассказать, что делать. Подробности диагноза разбирать не нужно, достаточно установить сам факт.

Есть ли разница для ребёнка, пьёт мать или отец?

След остаётся в любом случае, но роли матери и отца в семье разные, поэтому и последствия различаются. Мать в семье отвечает за безопасность и принятие, отец за пример социализации и установление границ.

Что делать, если подросток сам увидел новости про такую семью, как у Джигана?

Поговорить с ребёнком, спросить, что он сам понял и почувствовал, и только после этого давать свои комментарии. Специально показывать такие истории подростку не стоит.

Как понять, что в собственном употреблении пора что-то менять?

Первый шаг — признать, что вы стали пить чаще, больше, с более тяжёлыми последствиями. Если даже месяц без алкоголя кажется очень долгим сроком, это тревожный звоночек. Пройти тест AUDIT, чтобы оценить своё употребление алкоголя и обратиться за помощью к специалисту. 

Что может сделать сам ребёнок, если дома пьют?

Найти безопасное место, куда можно уйти, общаться со здоровыми сверстниками и взрослыми, обратиться к школьному психологу или на телефон доверия. Главное, помнить, что употребление родителей — не ответственность подростка. 

 

В оформлении материала использован коллаж Лизы Стрельцовой