Колонка психолога «Ясно» по следам скандала с Егором Кридом и кадром из фильма «Иди и смотри»

Недавно в Сети разгорелся скандал — певец Егор Крид снялся в клипе на песню «Милый ублюдок» в лонгсливе с изображением Флёры, персонажа «Иди и смотри», фильма о преступлениях нацистов во время Второй мировой войны. Общественность возмутилась: как же так, использовать такой образ в поп-контенте, это же кощунство!

После бурного обсуждения Крид признался: он не смотрел «Иди и смотри», не был в курсе того, что принт на его кофте — кадр из художественного произведения, а не просто рисунок, ну и, разумеется, оскорбить никого не хотел. 

«Хочу сказать одну вещь: память о Великой Отечественной войне и трагедии, которую пережили люди, для меня священна. Это наша общая история, к которой я всегда буду относиться с уважением», — написал он в своём блоге. 

Редакция ГМД-медиа попросила гештальт-терапевта и психолога онлайн-сервиса психологической поддержки «Ясно» Викторию Манакову рассказать, как передавать детям уважение к большим и важным образам прошлого, если с нами самими их никто не обсуждал. 

Интересное по теме

Футболка с принтом «Иди и смотри» спровоцировала волну возмущений: «Как можно не знать этот фильм, куда смотрели родители?» Но давайте спросим себя честно: а нас самих кто-нибудь усаживал перед тяжёлым фильмом, а потом спрашивал, что мы почувствовали? Большинство миллениалов смотрели то, что шло по телевизору, и переживали увиденное в одиночку. Теперь от нас ждут, что мы передадим детям что-то, чего сами не получили.

Наши бабушки и дедушки пережили войну, репрессии, голод. Многим из них было небезопасно говорить вслух о своём опыте, поэтому молчание стало способом защитить и себя, и детей: меньше знаешь — спокойнее живёшь. А публичная память долго существовала в обезличенном формате: торжественные даты, минуты молчания. Для человеческих переживаний почти не оставалось места.

Дальше наши родители взрослели и растили нас в 90-е. Им было не до разговоров о смыслах — они выживали. Родительская забота измерялась просто: ребёнок накормлен, одет, учится. Тяжёлые чувства и темы считались личным делом каждого. Это не равнодушие, а так называемый выученный способ справляться, который передавался дальше, как семейная привычка.

Когда у человека не было опыта подобных разговоров, на месте этой модели образуется пустота. Поэтому, когда приходит время заговорить с ребёнком о смерти, войне или жестокости, родитель-миллениал сталкивается со страхом сказать не то и не так, травмировать ребёнка неудачной формулировкой или вызвать неловкость. Создаётся ощущение, что подобные темы вообще не подходят для обсуждения в семье, а серьёзные разговоры должны вестись в школе.

Чаще всего можно наблюдать две крайности. Одни родители избегают темы, решают, что ребёнок подрастёт и сам всё узнает. Другие впадают в гиперкомпенсацию: например, сажают подростка перед тяжёлым фильмом и ждут правильной реакции. Обе стратегии питаются тревогой, а не близостью. И это не личный недостаток взрослого, а поколенческий паттерн. При этом навык разговора можно осваивать и во взрослом возрасте. Достаточно не бояться признавать: «Я сам посмотрел этот фильм поздно и до сих пор помню, как тяжело было. Давай разберёмся вместе». Искренний диалог даёт возможность выразить свои переживания как взрослому, так и ребёнку.

Начинать говорить о сложном можно с ранних лет, но дозировано и простыми словами. Дошкольнику можно спокойно объяснить, что такое смерть и почему бабушка грустит над старой фотографией. Младшим школьникам могут быть интересны семейные истории, детская литература о войне, совместный поход в музей. А такие фильмы, как «Иди и смотри», — это очень сильный эмоциональный опыт. Как правило, к их просмотру подходят в подростковом возрасте и только вместе со взрослым.

Признаки готовности к погружению в сложные темы и просмотру тяжёлых фильмов: ребёнок сам задаёт вопросы о войне, справедливости, смерти, выдерживает напряжение в сюжете, умеет сказать «мне некомфортно» и знает, что его услышат. Перед просмотром стоит честно предупредить, что фильм тяжёлый, и договориться, что его можно поставить на паузу.

Для анализа увиденного лучше задать открытые вопросы, на которые нет правильных ответов, например:

  • Как ты себя сейчас чувствуешь?
  • Какой момент запомнился сильнее всего?
  • Что было непонятно или тяжело?
  • Как ты думаешь, почему герой поступил так?

Если ребёнок молчит — это тоже реакция, дайте ему время. Иногда лучшее, что можно сказать: «Да, это непростой фильм, мне тоже морально тяжело, я не знаю, что сказать». Бывает, что родителю самому сложно найти подход к деликатным темам, а ребёнку может быть проще поговорить с «чужим» взрослым. Для осознания и принятия эмоций можно предложить подростку пообщаться с психологом, особенно если речь идёт о переживании потрясения от увиденного или услышанного.

При этом часто у самих родителей-миллениалов связь с прошлым может быть утрачена. Чтобы её наладить, расспросите старших родственников, пока есть такая возможность. Но не просите просто рассказать о войне, а задавайте конкретные и человеческие вопросы: «Как вы праздновали Новый год, когда не было денег или было трудно?», «Чего ты боялся в детстве?». Рассматривайте вместе семейные фотографии, читайте письма, изучайте документы, если они сохранились.

Если родные не хотят или уже не могут рассказать о подробностях, это тоже часть истории. Можно честно сказать ребёнку: «В нашей семье об этом молчали, и я только сейчас начинаю разбираться в этом». На самом деле рассказ о молчании тоже восстанавливает связь: он показывает, как прошлое продолжает влиять на нас. А читать, смотреть и ходить на выставки лучше на равных с ребёнком: «Я тоже чего-то не знаю, давай узнаем вместе».

Интересное по теме

Нынешние дети выросли в мире бесконечного потока информации и высокой скорости её подачи, им это привычно. То, что нас потрясало, для них может выглядеть просто необычно. Не стоит обвинять их, если они не проникнутся историей. Но вы можете делиться своими чувствами и помогать ребёнку вас понять. Для проведения разговоров с ребёнком важно сначала найти ответы на свои собственные внутренние вопросы — возможно, пообщаться со старшими родственниками или обратиться к психологу и исследовать эмоции вместе с ним. Навык делиться личным вызывает у детей доверие, а требования, критика и обесценивание — сопротивление. Чтобы вам было легче, заранее примите, что ребёнок воспринимает всё по-своему и может сказать: «Это слишком» или «Это скучно».

Культурный код не появляется сам, но и стыдить за его отсутствие бессмысленно. Начать можно с малого: один вопрос, одна семейная история, одно «давай посмотрим и поговорим». Нам не показали, как это делается, но мы можем стать теми, кто покажет.

Подпишитесь на рассылку, чтобы получать полезные материалы о воспитании подростков

В оформлении материала использован коллаж Лизы Стрельцовой