Реальные операции, технологии и опыт сотрудников международных агентств
В середине августа в США провели операцию Statewide Shield («Щит штата»), в ходе которой нашли 163 пропавших ребёнка в возрасте от 2 месяцев до 17 лет. Большинство из них подвергались насилию, были втянуты в преступную деятельность и жестоко эксплуатировались.
Только представьте: в цивилизованном мире почти 200 детей находятся в рабстве у взрослых, считающих себя в праве использовать их в своих целях. Их долгое время выслеживают агенты, которые не могут в ту же секунду, как им становится известно о преступлениях, помочь пострадавшим.
Statewide Shield стала одной из самых крупных операций по поиску и возвращению числившихся пропавшими без вести детей: её развернули во Флориде, Алабаме, Калифорнии, Огайо, Нью-Йорке, Северной Каролине, Теннесси, Пуэрто-Рико, а также в Бразилии, Канаде, Колумбии, Доминике, Финляндии, Гане, Гватемале, Италии, Мексике, Испании, на Тайване и Ямайке. Именно в этих штатах и странах были найдены дети.
Активная фаза операции заняла всего 5 дней и проходила с 17 по 21 августа. Но подготовка, координация действий правоохранительных органов и последующая помощь спасённым детям — это огромная задача, которая занимает у специалистов долгие месяцы.
Редакция ГМД-медиа решила узнать, как устроена эта работа, кто её ведёт, как и при каких обстоятельствах спасают детей и что помогает полицейским и следователям выдерживать самые страшные повороты во время расследований.
Это тяжёлый материал — пожалуйста, оцените свои силы, прежде чем приступать к чтению.
«Щит штата»: как проходит операция по спасению детей изнутри
Statewide Shield не первая подобная операция в США. В 2025 году провели Dragon Eye («Глаз дракона») и Home for the Holidays («Домой к праздникам»), которые помогли спасти 60 и 122 ребёнка соответственно. Поэтому при проведении «Щита штата» был учтён предыдущий опыт.
Операцией руководил Департамент правоохранительных органов Флориды (FDLE), но в ней участвовали и другие ведомства: офис генерального прокурора, департамент детства и семьи, департамент юстиции по делам несовершеннолетних штата Флорида, а также 13 офисов шерифов разных округов штата Флорида и другие — в том числе иностранные — ведомства. Понятно, что когда речь идёт о десятках детей в опасности, нужны особенные меры и компетенции.
Впечатляет, что те, кто готовил операцию, заранее позаботились, чтобы дети сразу же после возвращения получили качественную помощь медиков, психологов и социальных работников. Ещё за несколько недель до операции для приёма детей подготовили социальные, реабилитационные и медицинские центры.
Отвечала за это организация BayCare, крупнейший поставщик педиатрических и психиатрических услуг во Флориде. Команда специалистов координировала работу медицинских и экстренных служб, психиатров, лабораторных сотрудников, департамента по делам детей и семьи Флориды и адвокатов, которые должны помогать пострадавшим.
«Без них операция была бы невозможна. Специалисты работают с каждым ребёнком индивидуально и закрывают самые разные нужды и потребности», — заявил комиссар FDLE Марк Гласс.
Что происходило дальше: преступления и наказания
Операция привела, как сообщают СМИ, к «многочисленным арестам». Сразу после неё завели 3 уголовных дела. Среди задержанных — обвиняемые в том числе в развратных действиях с несовершеннолетними.
Комментируя операцию, генеральный прокурор штат Флорида Джеймс Утмайер назвал задержанных хищниками, которые охотятся за самыми уязвимыми.
После активной фазы спасения детей следственную группу ждёт ещё один большой этап работы: поиск тех, кто стоит за созданием группировок, эксплуатирующих детей. Это целый тёмный мир, окутанный паутиной, в которую так легко попадают беззащитные жертвы.
Как дети попадают в руки хищников
Операция Statewide Shield во Флориде не была одним делом о 163 пропавших детях — у каждого ребёнка своя история. Каких-то из них похитили, какие-то сами отправились в лапы к хищникам после знакомства в интернете, какие-то попались на удочку «лёгкого заработка».
Дети не всегда могут оценить намерение собеседника, с которым общаются. И они не всегда могут оценить какие-то долгосрочные последствия. То есть, например: «Если я сейчас скажу своё имя, свою фамилию, свой адрес, что может произойти?» Подростки не всегда оценивают какие-то реальные угрозы, которые могут существовать.
Когда ребёнок общается, он может рассуждать очень конкретно. Например, этот человек играет со мной, или он добрый, ему интересно, что я рассказываю. И часто вывод, который следует, даже если ты человека не знаешь: это мой друг.
Чтобы скоординировать действия всех участников операции, подготовить её активную фазу, распределить обязанности и чётко спланировать все шаги, нужно далеко не 5 дней времени агентов и не с десяток шерифов из разных штатов.
На подобные операции уходят месяцы работы, усилия и экспертиза сотен людей по всему миру, участие множества различных организаций. Давайте посмотрим, какие средства могут быть задействованы для организации подобных поисков и возвращения детей.
«911 для интернета»: как небольшая деталь превращается в дело о реальном ребёнке
У истории спасения не всегда есть момент, который можно показать в новостях или в документальном фильме: дверь, которую выбивают полицейские, ребёнок, которого выводят из дома, объятия после долгой разлуки. Иногда всё начинается гораздо раньше — с фотографии, которую кто-то узнаёт, сообщения в телефоне, показавшегося подозрительным, или файла, в котором специалист замечает деталь, мимо которой прошли другие. Иногда помогает, казалось бы, случайность. Вот пара примеров.
США: ребёнок рассказал о пережитом насилии после школьной презентации по онлайн-безопасности
Во время крупномасштабной операции Restore Justice («Восстановить справедливость»), которую проводило ФБР, сотрудники ведомства выступали перед школьниками и рассказывали им об онлайн-безопасности.
Один из детей, слушавших презентацию, рассказал агентам о пережитом насилии. Примерно через 8 часов подозреваемый был задержан. Это лишний раз подтверждает, что осведомлённость ребёнка о рисках и том, как именно может выглядеть то или иное опасное поведение со стороны взрослого, спасает жизнь.
Во время операции «Восстановить справедливость» арестовали 205 подозреваемых в производстве и распространении порнографических материалов, онлайн-груминге, похищении детей с целью сексуальной эксплуатации. 115 детей были спасены.
Аргентина: мать нашла в телефоне пропавшей дочери переписку, в которой обсуждалась встреча с мужчиной за деньги
Расследование началось после того, как мать пропавшей девочки обнаружила в её телефоне переписку, где обсуждалась встреча за деньги. Взрослый собеседник предлагал организовать встречу с участием младшей сестры девочки.
Позже другая мать сообщила о подозрительной попытке вербовки девочек прямо возле школы.
По версии следствия, мужчина подъезжал к школе на автомобиле, общался с девочками и перевозил их в гостиницы. Клиенты, как утверждается, искали школьниц, желательно девственниц.
В октябре 2025 года аргентинские правоохранительные органы задержали четверых мужчин по подозрению в сексуальной эксплуатации несовершеннолетних.
Реальность такова, что у значительной части преступлений против половой неприкосновенности детей есть цифровой след. И зачастую расследование начинается не с заявления о пропавшем ребёнке, а с файла, IP-информации, переписки или изображения.
«Многие подростки подписаны на блогеров в ТикТоке, которые рассказывают про груминг, сталкинг, абьюз, угрозы и кибербуллинг. Дети уверены, что если что, они сразу опасного человека вычислят и вовремя смогут выйти из такого контакта. И бывает, что это правда им помогает, а бывает, что жизненного опыта ещё недостаточно. Потому что нарушение границ, например при груминге, может быть очень тонким.
Заинтересованность, потом немножко нарушить границы, потом попросить доказать доверие, использовать эмоциональный шантаж, обесценивать, угрожать, например, распространять какие-нибудь интимные фотографии», — поясняет механизм Лия Абдрахманова.
В США существует централизованная система приёма сообщений о сексуальной эксплуатации детей в интернете. Она называется CyberTipline, ей управляет Национальный центр по делам пропавших и эксплуатируемых детей (NCMEC). Службу часто называют «911 для интернета».
CyberTipline появилась 1998 году, когда онлайн-эксплуатация детей начала стремительно распространяться. Обратиться в систему через сайт или по телефону может любой человек, служба работает круглосуточно и без выходных. CyberTipline принимает заявки обо всех действиях, угрожающих детям — от груминга до физического взаимодействия.
В России тоже есть технологии, которые помогают ускорить поиск детей. В приложении «Где мои дети» есть функция Помощь в поиске детей — она создана для того, чтобы пользователи получали уведомление о пропавшем рядом с ними ребёнке и были бдительными. Если они узнают ребёнка с ориентировки, они тут же могут связаться с полицией или волонтёрами — все контакты будут указаны в карточке.
Как часто дети страдают от преступников
За время существования системы через неё прошло более 225 миллионов обращений. Только за 2025 год в систему поступило больше двух миллионов обращений, в которых содержалось 61,8 миллиона (!) файлов. Это, посчитайте сами, более 58 тысяч сигналов в день, и почти каждый из них — свидетельство беды, которая случилась с ребёнком.
В первые годы работы CyberTipline максимум внимания уделяли поиску подозреваемых в преступлениях. В 2002 году, когда запустили программу идентификации пострадавших детей, фокус сместился на установление личностей детей на фотографиях и видео, и их спасение.
Причём система позволяет отслеживать действия хищников по всему миру. Аналитики NCMEC проверяют каждый сигнал, оценивают степень угрозы для ребёнка и определяют, где может происходить инцидент.
Далее информацию направляют местной полиции, целевым группам по борьбе с интернет-преступлениями против детей, а также федеральным агентствам — ФБР и Службе иммиграционного и таможенного контроля (ICE) — и, при необходимости, международным партнёрам.
Как в «911 для интернета» выясняют, что за ребёнок в кадре и где он находится
В блоге NCMEC есть статья Every Image is a Crime Scene («Каждое изображение — это место преступления»), в которой описывают, какие приёмы идентификации детей применяют в Американском национальном центре по делам пропавших и эксплуатируемых детей.
1. Анализ фона как криминалистического материала
Аналитики изучают фон на изображениях и видео так же тщательно, как криминалисты изучают фотографии с места преступления. Цель — найти любую зацепку, которая сузит поиск.
В практике одной из международных команд по поиску педофилов есть кейс, когда местонахождение 12-летней девочки установили по цвету и фактуре кирпича в стене здания, где она находилась.
2. Поиск звуковых подсказок
Если на видео был звук и в комнате работало местное радио или телевизор, аналитики вслушиваются в позывные сигналы радиостанции, чтобы определить регион, в котором находится ребёнок.
3. Идентификация по объектам за окном
Через открытое окно на видео аналитики могут заметить узнаваемую статую в парке, здание или беседку — любой объект, который поможет определить место, где снято видео.
4. Идентификация по одежде и униформе.
На кресле может лежать школьная форма, форма скаута с номером отряда на рукаве или футболка с названием спортивной команды. Всё это тоже помогает установить место.
5. Анализ мелких деталей
Даже такая мелочь, как цвет пакета из магазина или чек с определёнными полосами, может стать ключом к идентификации. Аналитики связываются с ритейлерами, чтобы уточнить, в каких именно магазинах встречаются такие детали.
Такие же алгоритмы работы использует Интерпол.
Идти от изображения к ребёнку: как Интерпол ищет детей
У Интерпола есть база информации о сексуальной эксплуатации детей (International Child Sexual Exploitation Database, ICSE). Интерпол прямо описывает особенности расследований таких преступлений: полиция нередко начинает с доказательства и движется назад — к месту преступления и личностям пострадавших детей.
Вот формулировка самого Интерпола: «Сексуализированное насилие над детьми в интернете — одна из редких областей преступности, где сотрудники полиции начинают со сбора улик и возвращаются на место преступления». То есть полицейский сначала видит преступление, а потом пытается выяснить, где находится пострадавший.
Только, в отличие от американского NCMEC, у Интерпола более широкие полномочия и есть возможность сопоставлять материалы между разными делами и с базой ICSE.
Как спасает детей Европол: 2 операции
В Европе работает своё правоохранительное агентство — Европол, оно создано для координации усилий национальных служб в борьбе с международной организованной преступностью. Также Европол занимается проблемами детского траффикинга, то есть торговли детьми для сексуальной эксплуатации.
1. Европол против Кидфликс
Одно из самых громких дел Европола — операция против Кидфликс (Kidflix).
Кидфликс — одна из крупнейших педофильских платформ в мире, была закрыта в ходе международной операции по борьбе с сексуальной эксплуатацией детей. Особенность Kidflix в том, что пользователи могли не только скачивать, но и стримить материалы, то есть показывать сцены с насилием в режиме реального времени. По данным Европола, с апреля 2022-го по март 2025-го на Кидфликс зарегистрировались около 1,8 миллиона пользователей, а за время существования платформы на неё загрузили около 91 тысячи уникальных видео.
Кейс Кидфликс показал, как сейчас работает преступная инфраструктура, — часто это не «банда, похищающая детей», а масштабная распределённая цифровая среда, где могут одновременно существовать потребители контента, его производители, посредники и непосредственные насильники.
Расследование проводилось при поддержке Европола и под руководством Государственной криминальной полиции Баварии (Bayerisches Landeskriminalamt) и Баварского центрального управления по борьбе с киберпреступностью. В операции приняли участие более 35 стран мира.
«Цифровизация привела к стремительному развитию сексуальной эксплуатации детей в интернете, предоставив преступникам безграничную платформу для установления контакта с жертвами и их подготовки, а также для создания, хранения и распространения материалов. За этими преступлениями стоят реальные жертвы, и эти жертвы — дети», — прокомментировала Катрин Де Болль, исполнительный директор Европола.
2. Европол против торговли детьми
С развитием интернета физическая торговля людьми, в том числе детьми, никуда не делась. Одна из недавних международных операций в этой сфере — Global Chain («Глобальная цепь») — завершилась в июне 2026-го. Её проводили на пяти континентах. Операция не была прицельно направлена на детей, но в ходе неё спасли 162 ребёнка.
Более 86% спасённых детей находились в эксплуатации. Причём в ряде случаев детей эксплуатировали родственники. Например, в одной из историй 15-летнюю девочку фактически заставляли заниматься проституцией родители, её тело было основным источником дохода семьи.
Зачем мы вам всё это рассказываем
Масштаб проблемы в мире огромный — мы привели только несколько примеров, чтобы показать, как приблизительно устроена работа ведомств, следователей и агентов, спасающих детей от хищников.
В Аргентине в 2025 году национальная горячая линия получила 2 200 сообщений о возможной торговле людьми, из них 716 касались детей и подростков.
В Мексике существуют целые сети, которые вербуют девочек, а затем эксплуатируют их в США. В Центральной Америке в ходе операции Eclipse («Затмение») в 2025–2026 годах спасли 65 детей, большинству жертв было от 5 до 13 лет, в основном это девочки, среди подозреваемых — родственники, друзья, соседи, учителя, иностранные туристы.
В Кении в 2025 году BBC Africa Eye выпустила журналистское расследование о детской сексуальной эксплуатации. После выхода фильма полиция сформировала межведомственную группу, куда вошло специализированное подразделение по трафикингу и защите детей, и начала опрашивать людей, связанных с показанными в документальном фильме случаями. В Аргентине каждый сигнал на национальную линию был проверен. На ситуацию с трафикингом из Мексики обратил внимание Госдепартамент США. Дети из Центральной Америки спасены и получили помощь.
Кто спасает детей от насилия по всему миру и чего им это стоит
За спасением детей стоят конкретные люди и их работа.
«Как я могу не делать этого? Возможно, мы единственные хорошие люди, которые смотрят эти фотографии и видео. Попытаться найти этих детей — наш долг», — говорится в эссе «Каждое изображение — это место преступления».
Есть вопрос, который редко попадает в сообщения о спасательных операциях: что происходит с теми, кто день за днём ищет детей среди тысяч фотографий и видео, читает переписки и восстанавливает картину насилия? Их работа помогает защитить пострадавших, но им самим тоже требуется поддержка.
В апреле 2024 года австралийская ABC News рассказала о подразделении полиции, которое занимается идентификацией детей на материалах со сценами сексуализированного насилия. Его руководитель, сержант Кейт Лейдлер, сказала: «Мы не можем отменить то ужасное, что произошло с ребёнком, но можем изменить его будущее».
Эту возможность изменить чьё-то будущее как раз и обеспечивает ежедневная работа с огромным количеством тяжёлых материалов. По словам Лейдлер, специалисты могут просматривать материалы насилия над детьми по 6–8 часов в день — изо дня в день.
Иногда расследование требует месяцев работы над одним массивом данных. Специалисты должны сохранять внимание к мельчайшим деталям. «Возможно, это единственный шанс, который у нас есть, чтобы установить личность этого ребёнка», — объясняет Лейдлер.
Но последствия такой работы не обязательно остаются в офисе. В исследовании, опубликованном в 2023 году в журнале Frontiers in Psychology, учёные опросили семерых специалистов по цифровой криминалистике, ежедневно работающих с темой насилия над детьми. Один из участников, обозначенный в исследовании под именем Райли, описал ощущение преследования от последствий такой работы: «Если честно, это повсюду. От этого никуда не деться». Другой участник исследования, названный Джо, признался: «Это истощает и физически, и морально».
Это небольшое исследование не позволяет делать выводы обо всех следователях и аналитиках. Но оно показывает, что специалисты, которые видят материалы через экран, могут испытывать последствия постоянного контакта с насилием и сталкиваться с трудностями при попытке переключиться на обычную жизнь. В интервью нашим коллегам из проекта «Спектр» следователь Алексей Родин, посвятивший ловле педофилов 15 лет своей карьеры, признался: «Мы приходили домой после работы и нас тошнило».
В психологии есть такое понятие — викарная травма. Этим выражением описываются изменения во внутреннем мире, вызванные соприкосновением с чужой болью, в том числе полученной в процессе и результате насилия. Обычно такая травма характерна для помогающих специалистов, но полицейские по всему миру тоже подвержены этому риску. В апреле 2025 года в научном журнале Child Protection and Practice вышло исследование о психологических травмах сотрудников правоохранительных органов, соприкасающихся с материалами о насилии против детей.
В подразделении австралийской полиции, о котором рассказывала ABC, предусмотрели отдельную комнату, где сотрудники могут отдохнуть и отвлечься от работы. Там есть настольный теннис, дартс и игровые приставки.
«Нужно заранее продумать и подготовить способы справляться с нагрузкой — не дожидаться кризиса, а иметь то, на что можно опереться, когда становится тяжело», — говорит Лейдлер. И добавляет: «Если мы не будем помогать самим себе, мы не сможем помогать другим людям и пострадавшим».
За сообщениями о найденных детях стоят не только цифровые инструменты, полицейские базы и международный обмен информацией. За ними стоят люди, которым необходимо сохранять способность внимательно искать, сопоставлять факты и продолжать работу. За каждой цифрой стоит отдельная жизнь и возможность изменить то, что произойдёт в ней дальше, и большой напряжённый труд людей, благодаря которым эту жизнь можно спасти.
Поэтому рассказывать о спасении детей — значит говорить не только о результатах операций, но и о том, кто эти операции готовит и осуществляет.
В оформлении материала использован коллаж Лизы Стрельцовой
