Любить подростка — это учиться его отпускать: опыт мамы в трогательном рассуждении о взрослении 

А как переживаете взросление ребёнка вы?

Австралийское издание Mum Central опубликовало очень личную колонку своей основательницы и мамы подростка Белинды Дженнингс. Она пишет о том, что взросление сына ощущается почти как утрата, — притом что подросток физически никуда не делся. Текст стал откровением для многих родителей, которые проходят через тот же этап взросления. 

Всё, как у всех: никто не просыпается однажды утром и не обнаруживает в своей квартире взрослого человека вместо любимого кабачка. Взросление происходит постепенно: у вас с ребёнком становится меньше совместных дел (и уж тем более игр), он перестаёт давать вам руку, когда вы переходите дорогу, он потихоньку закрывает дверь в свою комнату. 

Автор признаётся, что умом понимает, что это нормально и даже необходимо — так подросток строит собственную идентичность. Но одно дело — читать об этом в статье, и совсем другое — переживать на собственной кухне. Именно тишина, а не конфликты, оказалась самым тяжёлым.

Один из самых личных моментов колонки — признание, что сын говорил вещи, которые мама не готова повторить, и после которых ночами прокручивала в голове, не она ли что-то упустила или сделала не так. Но потом она вспоминала: с друзьями, в школе, на тренировках или с отцом сын так себя не ведёт. Он взрывается именно дома, потому что это единственное место, где можно не притворяться. 

Похожее наблюдение есть и в материале ГМД-медиа про пубертат у мальчиков: повышенная агрессия подростка чаще всего направлена именно на близких. Как ни парадоксально, но то, что подросток устраивает скандалы дома, — часто признак доверия, а не его отсутствия.

Интересное по теме

Моей дочери 13 и она самый настоящий колючий подросток. Вот 5 правил, которые помогают мне не срываться на неё

19 августа 2026

Дженнингс описывает и обратную сторону: вечер, когда сын молча забрался в машину после ссоры с приятелем и просто сидел рядом с мамой — лишь бы не быть одному. Она не сказала ни слова, потому что чувствовала: любая фраза всё испортит. Ценны и моменты, когда сын вдруг доверяет ей то, о чём не рассказал ни лучшему другу, ни отцу. Именно такие редкие проблески, по её словам, доказывают: связь между ними жива, даже если повседневная жизнь стала совсем другой.

Пронзительнее всего Дженнингс пишет о материнском бессилии. Заранее понимая последствия ошибок сына — первое разочарование в дружбе или болезненный промах в работе, — она вынуждена молчать. Автор понимает: единственный способ усвоить урок — пройти его самому. Ей хочется обнять сына и объяснить, что она пытается защитить его, а не контролировать, но знает — сейчас он её не услышит. Поэтому вместо нравоучений она выбирает просто быть рядом. Чтобы, когда всё пойдёт не так, подросток точно знал, куда прийти за поддержкой.

Психологи предупреждают: важно не перепутать обычный кризис взросления с депрессией. Если замкнутость подростка сопровождается провалом в учёбе, потерей интереса к жизни или разговорами о бессмысленности всего — это повод обратиться к врачу, а не ждать, пока само пройдёт. Больше о том, где проходит эта грань между обычным взрослением и поводом для тревоги, — в материале о гиперопеке и её последствиях.

Дженингс приходит к выводу, что нужно перестать допрашивать сына и просто быть рядом. Подойдёт совместная поездка в машине или просмотр фильма, который нравится именно ему. Подростки — особенно мальчики — чаще открываются не лицом к лицу, а бок о бок. Не менее важен и личный пример. Когда родители не боятся вслух сказать: «Я сегодня очень устал», ребёнку становится легче открыться в ответ.

В конце концов Дженнингс приходит к важной мысли: сепарация — это не крах близости, а часть естественного процесса. Вместо попыток удержать ребёнка родителю нужно стать для него надёжным тылом. Той самой тихой гаванью, куда можно будет вернуться, когда мир окажется слишком суровым.

В оформлении материала использован коллаж Лизы Стрельцовой