На самом деле успех это не просто одарённость, а большой и усердный труд
Американские психологи больше 50 лет следят за судьбами детей с исключительными способностями — и многие выводы перевернули привычные представления о том, как воспитывать одарённого ребёнка.
В 1970-х психолог Джулиан Стэнли запустил исследование под названием Study of Mathematically Precocious Youth (SMPY) — «Изучение математически одарённой молодёжи». Идея родилась случайно: Стэнли обнаружил, что лучшие по успеваемости семиклассники, если дать им обычный вступительный тест для колледжа, справляются не хуже старшеклассников. У этих учеников был особенно высокий уровень количественного, логического и пространственного мышления — то есть настоящая одарённость.
С тех пор психологи отследили путь тысяч таких детей — от школьной парты до руководящих постов в политике, науке, бизнесе и армии. Сегодня исследование в Университете Вандербильта продолжают психологи Дэвид Любински и Камилла Бенбоу. И часть их выводов оказалась неожиданной даже для специалистов.
Долгое время считалось, что способные дети «сами найдут свой путь», даже если их талант никак не развивать. Любински эту идею опровергает: «Это дети. Им нужна помощь. Нам всем нужна помощь». В российской школе эта мысль особенно актуальна: ребёнок, обгоняющий сверстников по математике или языкам, может годами сидеть на типовой программе просто потому, что формально он просто отличник и особого внимания не требует. Часто удобный и незаметный школьник остаётся без поддержки именно потому, что не создаёт проблем.
Исследователи выяснили и ещё одну интересную вещь. Интеллектуально одарённые дети совсем не обязательно идут в медицину или инженерию просто потому, что умные. Кто-то выбирает экономику, кто-то — юриспруденцию, кто-то — литературу. Любински подчёркивает: способы проявить интеллектуальный талант очень разные, и задача взрослых — не пропихивать ребёнка в престижные профильные классы, а понять, что ему действительно интересно. Для российских родителей, выбирающих между физмат-лицеем, олимпиадной подготовкой и десятком кружков одновременно, этот вывод — хороший повод остановиться и спросить у самого ребёнка, чего хочет он. О том, как понять реальные склонности и не перегрузить лишними секциями, мы рассказывали здесь.
Исследователи утверждают, что труд решает больше, чем врождённые способности. Оценка природных талантов и другие тесты могут выявить особенно сильные навыки, но мало что говорят о том, насколько усердно человек будет работать, чтобы преуспеть в этой области. «Если посмотреть на выдающихся людей в политике, науке, музыке — они работают очень, очень много часов», — говорит Любински. Короче говоря, талант без систематической работы редко даёт выдающийся результат.
Главный практический вывод многолетнего исследования довольно прост. Дети, которым позволяли учиться по программе, соответствующей их реальному уровню — с ускорением, углублением или, наоборот, дополнительной поддержкой — в итоге добивались большего.
Любински настаивает, что это правило работает для всех детей, а не только для лучших в классе: «Нужно понять, на какой стадии сейчас находится развитие ребёнка, как быстро он учится, в чём его сильные и слабые стороны, и подстроить программу под это».
Это не значит, что нужно бежать и записывать ребёнка на всё подряд на всякий случай. Иногда куда важнее заметить, к чему он проявляет настоящий интерес — даже если он никак не подтверждён победами в олимпиадах — и не мешать. Мы разбирали похожую ситуацию в тексте о том, что делать, если ребёнок вдруг бросает секцию — не всегда это лень, иногда это как раз поиск себя.
Полвека наблюдений за самыми способными детьми сводятся к простой мысли: потенциал редко виден сразу, его нужно не только обнаружить, но поддержать и дать вырасти. И речь может идти как о ребёнке, готовом перескочить через класс, так и о том, чей талант вообще не укладывается в стандартные тесты.
В оформлении материала использован коллаж Лизы Стрельцовой
